05.05.2009 00:01 05.05.2009 00:01
Психология женских любовных писем.
Многие женщины особенно любят изъясняться в эпистолярной форме. Им кажется, что они пишут любимому. На самом деле, они пишут нелюбящему. И поэтому их попытки постоянно заканчиваются крахом: полным непониманием со стороны возлюбленного, вопиющей его нечуткостью, а также игнорированием либо агрессией, и одно, при случае, легко переходит в другое.
Близкие отношения между мужчиной и женщиной заканчиваются тогда, когда начинаются попытки "всё объяснить". Либо отношений никаких вовсе и нет, заканчиваться по этой причине, естественно, нечему, но одной из сторон страстно хочется, чтобы они были.
Ведь с точки зрения адресата, залитых слезами, посланий, объяснять совершенно нечего: всё кончилось (или не начиналось), и к чему весь этот эпистолярный кошмар - непонятно.
Вот это "к чему" и не мешало бы объяснить, а вовсе не то, что "ты так холоден ко мне, потому что в детстве тебя не любила мать". Но рассказать себе об истинных причинах бесконечных словоизвержений в адрес равнодушного, в общем-то, человека, значит, признать свою инфантильность и несамостоятельность, свою зависимость и склонность к этическим манипуляциям. А это, по меньшей мере, неприятно.
"Слушай меня, смотри моими глазами, делай так, как я хочу, и позволь мне и дальше выглядеть жертвой" - вот весь подтекст таких писем, неважно, какими цветистыми эпитетами он заслонён.
Признать, что тебя не любят просто потому, что ты не вызываешь у данного конкретного человека любви и не делать из этого трагедии - способна далеко не каждая женщина.
Обычно, от такого понимания бегут без оглядки. Гораздо проще переложить ответственность за чью-то нелюбовь на кого угодно, вплоть до глухой прабабушки "этого негодяя".
И как сладко замирает сердце от надежды, что вот эти последние двести строк, набранные в текстовом редакторе, прольют наконец свет на такие непростые взаимоотношения, и свершится чудо: он поймет, оценит, заметит. А вслед за этим заиграет райская музыка, и ангелы вострубят, и откроются двери зала торжественных регистраций браков, а хрупкая невеста (не надо ухмыляться, любая невеста кажется себе изысканным фарфоровым подсвечником, а вовсе не мухой в сметане, это остальные - мухи, бе-бе-бе) войдет в эти двери, вместе со своим выстраданным счастьем.
Но отчего-то чуда не происходит. Избранник не спешит вбегать в светелку к своей горлице с, озаренным внезапным пониманием великой любви, лицом. А горлица лежит на диване и строчит на своем ноутбуке еще одну порцию совершенно несъедобной каши, состоящей из лирических воспоминаний, романтических представлений, тонких намёков и завуалированных претензий.
Но для длительных эпопей одной пламенной страсти и эпистолярного зуда недостаточно. Здесь требуется подходящий герой. Упорно пишут далеко не всем счастливчикам. Какой интерес писать вон тому строгому зануде? Прочтет мораль, да еще и обхамит в придачу. И этому легкомысленному весельчаку не напишешь. Не воспримет всерьез, еще и посмеется. И такому: решительному, с опасными глазами, писать километрами не получится. Напишешь один раз, тут-то он тебе и выскажет - алфавит забудешь. Такой отбор кандидатов происходит чаще всего неосознанно, и в итоге выбирается персонаж достаточно чуткий и восприимчивый, но при этом не слишком агрессивный.
Его можно эксплуатировать на полную катушку: топить в море нежности (он же легкий, не утонет), забрасывать бумажными цветами признаний, можно даже слегка придавить чувством вины. Главное, не забывать о чувстве меры.
Одна вот так писала-писала, а потом возлюбленный не выдержал, схватил ее письма и, с криком "спасите-помогите", в местком побежал. Чтобы, значит, общественность вмешалась и спасла его от чрезмерных сердечных излияний неуемной коллеги. И то сказать, если хомяка начать душить, он тоже забеспокоится, и даже защищаться начнет, в меру своих хомячьих сил и разумения.
А была бы, эта самая коллега, чуть менее настойчива, так и писала бы своему хомячку до полной потери интереса, еще лет двадцать. Ну, почему нет? Каждая инфантильная личность имеет подобное долгоиграющее развлечение: кто-то умирает всё время, а кто-то понимания добивается.
Не все, кстати, доволакивают вагонетки со своими письмами до адресата. Если дама опасается получить мгновенный «отлуп» от своего нечуткого кавалера, она может успешно писать «в стол» (вариант «обгорелой тетрадки и сушеной розы»), в робкой надежде, что хотя бы после ее кончины возлюбленный прочитает ее пламенные вирши, и уж тогда точно возрыдает, но поздно! Поздно…. Страдания от этого вынужденного «молчания ягнят» становятся еще острее и слаще.
В общем, чем бы дитя ни тешилось, но когда-то все заканчивается: в том числе, и желание объясняться со своими воображаемыми романтическими образами. Важно понять только одну нехитрую вещь: в личных отношениях, если надо объяснять, то не надо объяснять. Взросление – трудный процесс, но, повзрослев, надобность в многословных объяснениях с иллюзорным возлюбленным, как правило, проходит сама собой..
Оригинал статьи по адресу http://novchronic.ru/3475.htm