Дата 01.12.2008 15:22

Юлиус Эвола: Критика психоанализа

Тема: ЛИЧИНА И ЛИЦО СОВРЕМЕННОГО СПИРИТУАЛИЗМА

Глава 3. Часть 1

Продолжение. Начало см. Юлиус Эвола. Спиритизм как инфекция,
Юлиус Эвола. Бегство к "сверхъестественному",
Юлиус Эвола. Личность и невидимое,
Юлиус Эвола. Суеверия и галлюцинации
Юлиус Эвола. Спиритизм и "психические исследования"
Юлиус Эвола. "Смертный" или "бессмертный"?
.

Совсем не случайно от спиритизма и психических исследований мы переходим к психоанализу. Он мог бы положить начало преодолению позиций, на которые опирались оба этих течения, что удовлетворило бы многих.

Действительно поначалу это учение не стремилось доказать или спровоцировать определённые психические явления; его задачей было проникновение в глубины психики (откуда и возникло такое довольно распространённое определение как «глубинная психология», Tiefenpsychologie), изучение подполья души и тех сил, которые обитают и действуют в этой области.

Психоанализ уже не интересовался феноменами, схожими с духовидением, и другими метапсихическими явлениями; отдельные попытки, предпринятые в этом направлении, можно не принимать в расчёт. Поначалу он занимался преимущественно изучением неврозов, истероидных состояний и других психических расстройств, являясь одним из ответвлений современной психотерапии.

Но довольно быстро это течение вышло за первоначальные рамки узкоспециализированной дисциплины. Психоаналитические идеи приобрели чрезмерно обобщённый характер, их стали применять не только к частным клиническим случаям, но к человеку и его душевной жизни в целом. В результате психоанализ быстро скатился в сферы, не имеющие ничего общего ни с медициной, ни с психопатологией, что привело к попыткам создания своеобразной невропатической феноменологии, затрагивающей всевозможные общественно-культурные явления, включая мораль, искусство, сексологию, религию, мифологию и даже социологию и политику. В отличие от идей, разработанных серьёзной и строгой «глубинной психологией», сторонники психоанализа начали злоупотреблять приложением гипотез и принципов, сформированных ими в патологических случаях, к человеку в целом; и эти принципы и гипотезы, по-прежнему, являются для них чем-то вроде навязчивых идей, тех самых «комплексов», которые они пытаются отыскать за рамками обычного бодрствующего сознания невропатов. Это позволяет им выдвигать ложные и грязные толкования (выдаваемые за «реалистический» анализ, ставший доступным благодаря новому, более острому взгляду) группы явлений, которые связываются по своему происхождению с глубинами бессознательного. Кто-то (выражение принадлежит Далбье – прим. перев.) справедливо отмечал по этому поводу, что это явление можно называть «интерпретационным бредом», бредом в психиатрическом понимании как мании, «фиксации», выражающемся в стремлении повсюду видеть во всём мутную и тёмную подоплёку, включая индивидуальный анализ сновидений, побуждений, желаний и т.п. личностей, считающихся нормальными.

Оставим в стороне психоанализ как простую психотерапию. Предполагается, что в этом качестве он достиг больших успехов. Но некоторые психологи указывают на то, что эти успехи, даже не принимая в расчёт повышенную внушаемость пациентов (что в принципе присуще почти всем разновидностям психотерапии), скорее получены за счёт применения методов, почти никак не связанных с догматическими установками психоанализа. Как бы то ни было, нас больше интересует не терапевтическая область, но антропологическая, то есть психоаналитическая теория человека, психоанализ, как культурное явление, и главным образом то, как психоаналитическая «атмосфера», порождаемая особой «этикой», свойственным этому направлению, способствует дальнейшему продвижению по опасному пути, ранее проложенному неоспиритуализмом.

Мы имеем в виду, главным образом, так называемую «ортодоксальную» психоаналитическую школу, опирающуюся на идеи своего основателя, Зигмунда Фрейда. Воззрения других психоаналитиков, таких как Адлер, Юнг и Райх мы рассмотрим лишь вкратце.

***

Прежде всего, отметим, что открытие бессознательного не было заслугой психоанализа. Задолго до его появления в современной психологии утвердилось представления о некой психической области, не освещенной светом бодрствующего сознания, чему в частности способствовали исследования таких явлений, как гипноз и расщепление личности. Более того, эту идею можно встретить и в древних традиционных учениях – приведём в качестве примера учения, связанные с йогой и буддийскими практиками, введшими такие понятия как самскара и васана, которые причисляли к бессознательному (или, лучше сказать, подсознательному) более широки и глубокие слои психики.

Существовал строгий метод подобных «глубинных исследований», цель которых состояла в том, чтобы заглянуть в тёмные глубины психики, как таковой, и человеческого существа в целом, которые обычно выпадают из поля зрения периферийного бодрствующего сознания.

Но современное открытие подсознательного отчасти было порождено довольно спорной потребностью бросить вызов избыточной разумности предшествующей эпохи. Действительно психология этого периода основывалась на предположении о душевной жизни, как чём-то, сосредоточенном исключительно на сознательных явлениях, которым к тому же стремились приписать исключительно материальную основу. Не считая чисто философских теорий, как например, Эдуарда фон Гартмана, первые попытки сформулировать более широкую психологическую теорию имели расплывчато-спиритуалистический характер, как например теория Уильяма Джемса по поводу роли подсознании в многообразии религиозно-мистического опыта или Майера относительно «сублиминального» (=находящегося под порогом сознания). Позднее появились более точные формулировки, и от «подсознательного» перешли к «бессознательному». Вот, что по этому поводу говорил ле Бон: «Сознательная жизнь ума составляет лишь очень малую часть по сравнению с его бессознательной жизнью.

Самый тонкий аналитик, самый проницательный наблюдатель в состоянии подметить лишь очень небольшое число бессознательных двигателей, которым он повинуется. Наши сознательные поступки вытекают из субстрата бессознательного, создаваемого в особенности влияниями наследственности. В этом субстрате заключается бесчисленные наследственные остатки, составляющие собственно душу расы. Помимо открыто признаваемых нами причин, руководящих нашими действиями, существуют ещё тайные причины, в которых мы не признаемся, но и за этими тайными причинами скрыты ещё более потаённые, поскольку они неизвестны даже нам самим. Большинство наших ежедневных действий вызывается скрытыми двигателями, ускользающими от нашего наблюдения».

Уже в этих словах чувствуется определённая противоинтеллектуальная реакция, которая, с точки зрения нормального и здорового человечества явно выглядит чрезмерной. Помимо этого, необходимо указать на то, что современному открытию подсознания сопутствовала тяга к его гипостазированию, к его осмыслению как некой отдельной сущности, что вело к созданию откровенно дуалистической теории человека. Это проявляется везде, где начинают говорить о «бессознательном» вместо «подсознательного» или «досознательного».

Действительно, бессознательное как таковое представляет собой не усечённое сознание, но особую область, принципиально исключающую всякую возможность непосредственного познания. Это отщепление и субстанциализация части человеческого существа, характерная для психоанализа, ещё раньше активно разрабатывалось школами Эмиля Куэ и Бодуэна. Хотя они попеременно говорят то о бессознательном, то о подсознании, общим направлением, несомненно, является дальнейшее продвижение к дуалистическому представлению о человеке, поскольку это начало рассматривается как некая сущность, обладающая собственными законами и почти всегда одерживающая победу в случае конфликта с «я».

Согласно этим школам, существует только один способ воздействовать на подсознание, каковой заключается в том, чтобы отказавшись от воли и применив воображение попытаться подчинить его внушению. Пассивному внушению, которому якобы подчинена большая часть повседневной жизни души, было предложено противопоставить метод сознательного самовнушения. Не дай Бог, воля войдёт в непосредственное столкновение с бессознательным и воображением. Это не только приведёт к ухудшению ситуации, но энергия, затраченная на это волевое усилие, пойдёт на усиление того, чему противоборствует воля.

Уже из этого видно, на сколь опасный путь вступают сторонники подобных взглядов. Если, как мы уже говорили, «сублиминальная» или подпороговая область психики была известна ещё древним исследователям души, они в отличие от современных открывателей не превращали ещё в некое самостоятельное и самодостаточное начало. Согласно красноречивому символизму некоторых средневековых текстов, сознание и подсознание являются двумя частями сломанного меча, которые необходимо воссоединить, дабы вернуться в изначальное состояние, свойственное высшему человеческому типу. Современные школы, напротив, склонны усиливать этот разлом и переворачивать иерархические связи, существующие между этими двумя началами.

Возвращаясь к Фрейду, стоит отметить, что характерной чертой его учения является, главным образом, стремление выдать за главную движущую силу психики именно бессознательное, каковое он к тому же трактует исключительно в механико-детерминистском ключе. Побуждения, инстинкты, комплексы, расположенные в глубинах психики, по его мнению несут в себе «роковой заряд» или нагрузку (в качестве специального термина используется слово – Besetzungsenergie), который необходимо разрядить; если этого не происходит, человек так или иначе страдает от этого. Отсюда вытекает и определение бессознательного как «Оно» (Es), а также фундаментальное противопоставление «Я» и «Оно».

В немецком языке безличная форма es используется в выражениях, описывающих преимущественно пассивно переживаемые состояния, движения, чувства, до той или иной степени связанные с непреодолимым влечением. Уже здесь на уровне языка происходит определённая подмена понятий, характерная для всего фрейдизма; «Оно», бессознательное выдают за субъекта, действующее лицо, тогда как «Я» превращается в объект, претерпевающий это действие. Согласно психоанализу «Оно» не просто является перводвижущей силой человеческой личности, но его отношения с «Я» обусловлены чистой каузальностью; «Оно» выступает в роли некой физической силы, принуждающей объект к действию. Именно влечения, побуждения и «комплексы» Оно приводят «Я» в движение, причём эти силы должны тем или иным образом проявиться или разрядиться.

Второй характерной чертой фрейдизма является определение либидо, влечения к удовольствию, проявляющееся преимущественно в половой области, как первоосновы бессознательного. Для этого используется вся мифология «комплексов», которые якобы скрываются в каждом человек, осознаёт он это или нет, начиная со знаменитого Эдипова комплекса и многих других, которым даётся совершенно фантастичное истолкование и корни коих почти всегда сводят к детским сексуальным переживаниям (не считая отдельных попыток обнаружить их в некоторых обычаях диких народов, как например в книге «Тотем и табу»). Соответственно утверждается, что именно эти комплексы составляют основу индивидуального или коллективного (согласно, прежде всего, теориям Юнга) человеческого бессознательного..

Оригинал статьи по адресу http://novchronic.ru/2743.htm