20.08.2008 18:16 20.08.2008 18:16
Смерть Александра Солженицына окрасила символическим виражем не только август високосного 2008го, но и весь этот не слишком удачливый год, впрочем, как и все, что случилось до ухода Солженицына и все то, что случится после.
Война в Южной Осетии, а теперь вот уход со своего поста Юрия Самодурова, создателя и бессменного руководителя Музея и общественного центра имени академика Сахарова возникают, в этой связи, весьма логичным завершением истории ХХ века. Века войн и инакомыслия.
Возникший «снизу», народной инициативой, Сахаровский культурный центр был, пожалуй, главным памятником главному диссиденту Советского Союза. В «перестройку» возникало множество политических и культурных институций, но где они сейчас?
«Апрель», «Мемориал», «Память», «Гласность», «Фонд культуры», может быть, еще и существующие, но напрочь оттесненные сегодня на периферию общественного сознания. А вот Сахаровский центр, в отличие от перечисленных, возникал в сводках новостей достаточно регулярно. Являясь красной тряпкой и для чиновников и для «реакционеров».
Кто бы мог подумать, но главными виновниками пристального внимания к Центру со стороны СМИ и надзирательных органов стали выставки современного искусства. Пожалуй, никогда в истории России contemporary art не находился под таким пристальным и прицельным вниманием, пожалуй, никогда не играл роль ньюсмейкера, способного разделить публику на тех кто «за» и на тех, кто «против».
Отчего именно современное искусство в современной России, равноудаленной от всех прочих жанров и видов культурных практик, стало таким политически популярным – тема, достойная отдельного обсуждения. Сейчас же хочется акцентировать внимание на ином: отставка Юрия Самодурова, уставшего от бесконечных гонений и преследований (точно так же как и изгнание, незадолго до этого куратора Андрея Ерофеева из стен Третьяковской галереи) оказывается знаком окончания огромного культурного эона.
Эпохи, в которой массовые гонения порождали защитников гонимых и пораженных в правах, когда правозащитники выполняли роль совести нации. Тех самых праведников, без которых не стоит ни город, ни, тем более, село. Подобные герои возможны при наличии очень четкой картины мира, где черное – это черное, а белое – это белое, где очевидно, кто друг, а кто враг…
Но теперь или мир усложнился до такой степени, что все оттенки перемешались, то ли релятивизм вытеснил все прочие идеологические и жизненные установки, победив сначала коммунизм, а затем и постмодернизм тоже. И тогда, после всего-всего, наступили какие-то иные, совсем уже новые времена, в которых мы живем и умираем.
Вот и Александр Солженицын смертью своей окончательно и бесповоротно закрыл дверь в эпоху «большого нарратива». Отныне невозможны не только классики литературы (театра, хотя жив Юрий Любимов или кино, где подобная смена вех случилась в прошлом году, когда дуплетом, один за другим ушли Бергман и Антониони), но и крупные идеологические (эстетические, социально-политические, какие угодно) институции.
ХХ век и начался не календарно, 1914-м годом и закончился 11 сентября 2001-го, остальное – последствия и последыши, последние шаги в тишине; корчи эпохи, зачищающей свои собственные следы. И добровольный (!) уход Юрия Самодурова со своего поста – логическое продолжение этой постмортальной цепочки.
Всё прочее – усталость, разногласия с учредителями и членами попечительского совета Музея – не более чем стечение случайных обстоятельств, сквозь которое говорит коллективное бессознательное новой эры..
Оригинал статьи по адресу http://novchronic.ru/1796.htm