03.08.2007 00:00 Вставить в блог Версия для печати

Эмин Калантаров: Синемания

Тема: ОБЩЕСТВО
Эта неделя не задалась с самого начала. 30 июля в возрасте 89 лет ушел из жизни Ингмар Бергман и сразу за ним скончался Микеланджело Антониони. Оба были признанными классиками мирового кинематографа, и сообщения об их смерти стали совсем неожиданным явлением для тех, кто, как говорится, понимает...

А для тех, кто не понимает или не имеет желания понимать, и так есть чем себя занять. Если и не очередной экранизацией Стивена Кинга («1408») и не довольно милым французским «Рататуем», то уж точно последним «Крепким орешком» или на худой конец «Трансформерами». Хотя последние для нас представляют несравненно меньший интерес, чем для американцев, воспитанных на автоботах и десептиконах. Нам, несмотря на любые попытки откреститься от совка, до сих пор милы и необходимы мультики тоже недавно почившего Татарского или «Ну, погоди». Куда уж тут железным роботам, которые собираются из гоночных авто или танков. Нам ведь и крыса французская не должна быть близка, по правде сказать. Но пиксаровское внимание к деталям делает свое черное дело и вот – раскрыв рот, мы смотрим, как голохвостое и антисанитарное животное, проявляет чудеса кулинарии и четким жестом компьютерного художника воскрешает в нас постмодернистский романтизм.

Тут ведь как всегда проявляет свою скользкую улыбку вечное противостояние интеллектуальных забав и плебейских игрищ. Игрищами выступают неизменные ценности кинематографа страны, олицетворяющей для нас весь негатив понятия Запад. Да что там Запад, собственная история нам тоже нужна лубочная, т.е. по существу – рафинированная и мало отвечающая запросам своего времени. С интеллигенцией все куда сложнее. Она не только в совке забугорные станции ловила информационного характера, но и далее, не отступая от священных принципов, перекинулась на ставшее доступным авторское кино. А если и не авторское, то уж всяко не шварцнеггеро-джимкерревское. Хлеба и зрелищ? Вряд ли.

Что, несомненно, пугает, так это непонимание конечной цели. Могу честно признаться, я лично не разбираюсь в авторском кино. Не очень его понимаю и, стало быть, не стараюсь выступать в роли эксперта. Но порой услышишь: «Ненавижу Голливуд и люблю авторское кино» и сомнение берет верх над фактом личного знакомства с человеком. Авторское кино, по моему мнению, это малобюджетные картины, сотканные из противоречий и мышления как процесса. И, значит, такие картины товар штучный и довольно редкий. Оно и правильно, если все вокруг станут слишком умными Апокалипсис рванет гораздо быстрее, чем Грабовой воскресит очередных родственников своих клиентов. Поэтому поклонником авторского кино быть нормально, но потребителем его... увольте.

А между тем инструменты, которые у нас за последние пару лет уже успели окрестить пропагандистскими, в американских фильмах играют роль решающих сцен и основой сценария. Тот же «Крепкий Орешек», к своим неполным двадцати годам с момента выходя первой части, в последней версии вновь и вновь не то чтобы страну спасает, но навыков своих не теряет, даже сражаясь с явно технически более совершенным противником. А противника, который, судя по всему, вырос на предыдущих частях «Орешка» даже в дрожь бросает от того, как скоро его нашел престарелый Уиллис. Примечательны последние слова героя Уиллиса на благодарность за спасение жизни и страны. Он говорит: «Да ладно, это моя работа». Но говорит это так спокойно и на ходу, что впрямь верится, это – его работа.

И все же искусство, коим является кино, должно оставаться искусством. Не инструментом патологоанатома в морге исторической перспективы и не пропагандистским рупором, а именно искусством, существующем в реальной жизни и вне этой жизни. Искусством, которое балансирует на грани вымысла и жесткой реальности, потому что балабановские «братья» не содержали в себе вымысла, но мы искали правду везде и нашли у него, а вот «Груз 200» уже остался сзади. Такая реальность и правда нам уже не интересны – видели. Мы уже знаем, в чем правда, и у брата спрашивать не будем.

Некоторые уже назвали уход Бергмана уходом последнего из величайших режиссеров. Может они и правы, соревноваться в знании подобного мне не хотелось бы. Но искренне верить в то, что с уходом «последнего великого» закончились хорошие режиссеры, которым есть, куда расти, мне не хотелось бы в принципе. Может, в другом формате, может, из других стран, но мы увидим то странное, что бывает очень редко и штучно. Когда-нибудь это обязательно случится..