RSS Каналы
ЛЕТОПИСИ
ЛИЦА
ОТ РЕДАКЦИИ
АВТОРЫ
ТЕМЫ
ПОИСК
О ПРОЕКТЕ
КОНТАКТЫ
Новые Хроники
18
июня
 
 
 
Лица
 
Дата 27.08.2010 18:30 Вставить в блог Версия для печати

Юлиус Эвола: Избавиться от цепей ещё не значит освободиться

Тема: ЛИЧИНА И ЛИЦО СОВРЕМЕННОГО СПИРИТУАЛИЗМА
Продолжение. Начало см.

Юлиус Эвола: Деградация сексуальности в фрейдизме.
Юлиус Эвола: Спиритизм как инфекция.
Юлиус Эвола: Бегство к «сверхъестественному».
Юлиус Эвола: Личность и невидимое.
Юлиус Эвола: Суеверия и галлюцинации.
Юлиус Эвола: Спиритизм и «психические исследования».
Юлиус Эвола: «Смертный» или «бессмертный»?
Юлиус Эвола: Критика психоанализа
Юлиус Эвола: Истинное «Я» и истерическая марионетка

Говоря об опасности психоанализа, следует указать на то, что с учётом несостоятельности современного человека, ему остаются, самое большее, два пути – либо сознательно примириться с неизбежностью смещений, сублимаций и прочих способов возмещающего или эскапистского вытеснения, либо взять на себя ответственность за влечения либидо и Оно, став сознательным и разумным орудие их прямого удовлетворения.

Оба этих пути равнозначны отречению. Но психоанализ не в силах предложить ничего другого. Сторонниками второго пути являются преимущественно последователи Адлера, согласно которому, Я, избавленное от комплекса неполноценности, должно взять на себя всю полноту ответственности и утвердить свою волю во внешней среде, чтобы изменить её под себя. Но, учитывая предпосылки, какой смысл могут иметь «ответственность» и «формирующая воля»? Там, где отсутствует представление о личности, как о самостоятельном начале, высшем по отношению к природному уровню, подобные понятия лишены всяких оснований. Скорее на смену «терапевтическому» требованию придёт требование социально-революционное. Именно в этом направлении, в своей полемике с Фрейдом двинулся Райх и его ученики. С неопровержимой последовательностью Райх отмечает, что если первопричиной невротического образа жизни (как действительно существующего, так и тех разновидностей человеческого поведения, которые психоанализ обобщённо причисляет к невротическим) является «подавление», навязываемое «системой», средой и господствующими в ней идеями, бессмысленно томиться в ожидании, успокаивая себя половинчатыми решениями и индивидуальными полумерами, которые могут принести лишь временное облегчение, но не устранить объективной, социальной первопричины болезни. Необходимо уничтожить её в зародыше, разрушив структуры и устои действующей системы, которые, в отличие от Райха, Фрейд боязливо признавал и соблюдал. Отсюда следует переход к открытому протесту и революции, как общему и радикальному способу лечения. От уже начавшейся «сексуальной революции», одним из главных апостолов коей был Райх, пора перейти к дальнейшим, снимающим все запреты, анархическим действиям во имя смены «подавляющего» общества обществом «позволяющим». Вопрос о необходимости различения – дабы не скатиться к банальному «всё дозволено» – даже не ставится; с наивностью, достойной Руссо, (впрочем, характерной ещё для классического анархизма) полагают, что, когда рухнут преграды, всё, что может произрасти из глубин человеческой психики и бессознательного, окажется исключительно приятным, прекрасным и здоровым, что и позволит установить справедливый общественный порядок. По правде говоря, Фрейд, в этом отношении был большим реалистом. Признавая тёмный характер того, что таится в глубинах психики большинства людей, он признавал также необходимость границы, установленной тем, что он называл «принципом реальности».

Но важнее то, что «избавиться от цепей», ещё не значит освободиться, так как в большинстве случаев изнанкой протестных и революционных требований, а точнее их очевидной предпосылкой, является капитуляция; иначе не назовешь ситуацию, когда выход из кризиса видят в самоотождествлении с дорассудочной и инстинктивной частью собственного существа, в том, чтобы осознанно и без колебаний отдаться в её власть. В области психологии и психоанализа в этой связи следует упомянуть школу К.Г. Юнга, прослывшего «спиритуалистом» среди психоаналитиков, поскольку согласно его учению – имеющему оттенок духовности, что делает его приемлемым для тех, кому воззрения Фрейда кажутся чрезмерно материалистическими – Я должно «найти понимание» с Оно, а человек с бессознательным, как индивидуальным, так и архаично-коллективным, посредством установления гармонии и некого приближения границе, разделяющей эти области. Но вопрос о преодолении границы даже не ставится, так как по-прежнему предполагается, что «другим» является бессознательное, а не подсознание. Предоставим слово самому Юнгу: «Освободись от того, что имеешь, и тогда обретёшь – согласно этому древнему мистическому завету необходимо отказаться от доброй части самых дорогих тебе иллюзий. Только тогда откроется нечто более прекрасное, более глубокое, более осознанное, так как только таинство самопожертвования позволяет обновить душу. Это заветы древнейшей мудрости, обретшие новую жизнь в психоанализе, и здесь, прежде всего, любопытно отметить то, что, достигнув современного уровня развития, мы нуждаемся именно в том типе психического воспитания, которое по многим пунктам совпадает с методом Сократа». Сказано красиво. Но посмотрим, в чём состоит истинный смысл этих слов. Хотя Юнг избегает радикального фрейдистского определения либидо и придаёт коллективному бессознательному неопределённые черты «Жизни», ситуация особо не меняется, так как под «жизнью» понимается самодостаточная реальность, некий первоэлемент, с которым должно «соединиться» Я за счёт смещения центра тяжести к «виртуальной точке, расположенной между сознательным и бессознательным», так как в противном случае оно сохранит свой «отчуждённый» характер. В этом также состоит суть того, что Юнг называет «процессом индивидуации», ключом к которому является mysterium conjunctions (лат. мистический брак – прим. пер.); это выражение, порожденноё, по его мнению, ещё мифическим сознанием, «с научной точки зрения» намекает на брак – союз – сознательного с бессознательным. Примечательно то, что даже этот союз, иносказательно изображаемый в различных религиях идеальными божественными фигурами, для Юнга имеет принудительный характер, к нему толкает сила «архетипа», Оно – сила, обязывающая и карающая – а сознание играет пассивную роль, то есть свободный выбор, добровольное согласие исключены. В этом истинный смысл психоаналитического таинства жертвоприношения, отказа от «доброй части своих самых дорогих иллюзий», якобы позволяющего «обновить душу». Такова современная переоценка «заветов древнейшей мудрости». Если бы нам пришлось описывать метод навязывания, мы не нашли бы лучших слов. Выход из конфликта, достигаемый за счёт капитуляции, за счёт полного снятия морального напряжения. Чувство освобождения и удовлетворения, даваемое detente (фр. разрядкой – прим. пер.), снятием с Я всякого груза и задачи духовного типа, т.е. по сути отказом от обретения самостоятельности, подменяют чувством «отчуждённого сознания» и отсрочкой в надежде на «более прекрасное, более глубокое, более осознанное» существование.

К подобного рода подменам мы ещё вернёмся в одной из следующих глав. Здесь же особо отметим, что на практике психоаналитик, – до определённой степени притязающий на роль духовного учителя перед учеником или исповедника перед исповедующимся, – помогая пациенту осуществить вышеупомянутое самопожертвование и достичь катарсиса, сам активно использует технику переноса (transfert); эту тему мы также рассмотрим подробнее чуть позже. Поэтому, Генон не ошибался, усматривая в подобной практике нечто дьявольское. Поистине, кто умеет разглядеть закулисные манипуляции, направленные на то, чтобы обмануть наши чувства, в тот момент, когда субъекты испытывают чувство освобождения, якобы достигнутого благодаря психоаналитическому катарсису, слышит тот же издевательский смешок, который раздаётся, когда спириты принимают медиумические явления за божественные откровения, а ларв за души.

Однако, возвращаясь к тому, с чего мы начали, т.е. к внутреннему состоянию современного человека, сложно представить, чтобы, однажды попав в лапы к психоаналитику, он смог каким-либо образом избежать этих ложных путей, ведущих к самоотречению. Как правило, кризис только обостряется и в большинстве случаев «лечение» кончается отрицательным результатом. Известно, что разбудить лунатика, идущего по краю, «лучший» способ достигнуть того, чтобы он сорвался вниз. Иногда, неведение – сила; выведя человека из этого состояния, в попытке справиться с какой-либо из патологических форм конфликта между Я и подсознанием, вернуться обратно – невозможно; между тем, во многих случаях, оставив человеку иллюзию самостоятельности, можно его вылечить и спасти, так как эта иллюзия может быть действенной с прагматической точки зрения и при некоторых условиях может стать опорой для высшего развития. К тому же, психоанализ сосредотачивает внимание на истоках воли к удовольствию и смерти, что наряду с обычными для него внушениями или суггестиями сексуально-демонического характера, даёт поистине колдовской эффект, что только умножает количество опасных ловушек для Я и способствует проявлению самых тёмных и заразных сил, подстерегающих человека за порогом сознания. (Как далеко можно зайти с теорией «цензуры», тормозящей сознание и память, можно проиллюстрировать на одном примере. Психоаналитик совершенно серьёзно может спросить, не было ли у вас фантазий на тему инцеста или гомосексуализма, хотя бы во сне. При ответе «нет», вам могут вынести диагноз – «тяжёлый случай»; то есть, если ничего подобного вам даже не приходило в голову, значит, что влечение было настолько сильным, что сознанию пришлось принять особые меры для их цензурирования. ¬– Только вдумайтесь, куда можно скатиться, используя такие методы, открывающие лёгкий путь к манипуляции сознанием). Если же психоанализ, как то бывает, становится состоянием души, не просто индивидуальным, но коллективным, а следовательно создающим социологические и идеологические прикладные формы, ситуация обостряется до предела.

Итак, отправной точкой должно служить следующее: за исключением крайне специфических психотерапевтических случаев, психоанализ опасен, так как обретение духовного единства – формирование настоящей личности вместо внешней и несостоятельной, созданной социальными условиями, воспитанием, средой и наследственностью (не говоря уже об обычных остатках обузданных желаний и истероидных вспышках «аутистского» типа) – не является его первоочередной задачей. Говоря другими словами, психоанализ, как «глубинная психология», мог бы иметь положительную ценность только, если ему бы предшествовало нечто вроде «аскетики», каковая, в свою очередь, немыслима и безосновательна без отказа от фрейдистской антропологии, фрейдистского представления о человеке, согласно которым, как мы видели, характерны отказ и отречение от реальности и возможности Я, как центрального, самостоятельного начала. Но это потребовало бы радикального изменения и расширения перспектив самой психоаналитической техники.

Перевод Виктории Ванюшкиной.


Обсуждение (высказываний: 0)   

Статьи на тему:
Два бессознательных
Личность и невидимое
Спиритизм и "психические исследования"
Бегство к "сверхъестественному"
Истинное "Я" и истерическая марионетка
"Смертный" или "бессмертный"?

Русский Обозреватель: МаркетГид:
Сирийская группировка освободила русского блогера-путешественника, захваченного три года назад
В Казани разберут национальные конфликты и профилактику экстремизма
Как я баллотировал Онотоле
Зачем нам этот Brexit?
Загнанных пуделей пристреливают, не правда ли?
В Турции арестовали 11 россиян, подозреваемых в организации теракта в Стамбуле
 

 


Опрос

Когда Россия выйдет из кризиса?
До конца 2015-го
В первой половине 2016-го
Во второй половине 2016-го
В 2017-м или позднее

Лучшие материалы
Наталья Андросенко:
Что они хотят, то они и построят
Егор Холмогоров:
«Мельница». Введение в миф
Ссылки
МаркетГид
Rambler's Top100
 
 
Copyright © 2006—2019 «Новые Хроники»