RSS Каналы
ЛЕТОПИСИ
ЛИЦА
ОТ РЕДАКЦИИ
АВТОРЫ
ТЕМЫ
ПОИСК
О ПРОЕКТЕ
КОНТАКТЫ
Новые Хроники
20
июня
 
 
 
От редакции
 
Дата 27.09.2009 16:25 Вставить в блог Версия для печати

Необсуждаемое

Тема: КАТАСТРОФЫ
Автор: Егор Холмогоров
О чем нельзя говорить, о том следует молчать.
Людвиг Витгенштейн

Для меня уже некоторое время назад стало совершенно очевидно, что на Россию ведется мощная психологическая атака, направленная на моральное и социальное разрушение. Признаться, мне не столько интересен субъект этой атаки. Может быть, это наши бледнолицые заклятые друзья, может быть — либеральные центры внутри самой страны, которые, пользуясь атмосферой «детанта», пытаются сбросить режим «кровавой гебни», а с ней до кучи и русский народ с корабля современности (а разделять одно и другое эти существа не умеют и от того особенно опасны). Мне гораздо интересней методы, с помощью которых эта атака осуществляется.

Прежде всего, реальные разрушители, в отличие от имитативных «созидателей», очень внимательно и хорошо читали работы по социотехнике, включая и тексты своих заклятых врагов консерваторов. Нам, конечно, очень хотелось бы думать, что враги ничему не научились, но это не так. Нынешняя антирусская кампания ведется точно по модели правильных консервативных преобразований, предложенной 4 года назад в докладе «Контрреформация».

Никаких вызывающих бешенство реформ сверху, никаких «официальных» телодвижений. Напротив, скучный официоз, «система» назначается на роль хранителя незыблемости устоев и главного защитника разрушаемых ценностей (ощущение, что ценности только потому и ценны, что к ним приставлен полицейский, респекта этим ценностям не прибавляет).

Атака ведется полностью в порядке общественной инициативы, снизу, со стороны смелых людей, которые, закрыв глаза в ожидании рокового пенделя, однако делают шаг вперед и выкрикивают, не глядя на озверевшую толпу быдла и омона: «А король-то голый!», «А мы пойдем на Север!» и прочие столь же пророческие вещи. Движение разрушения выступает как проявление отваги и борьба за правду и свободу слова, защита от разрушения — как рутинерство и официоз.

Разумеется, это обманка, ибо «правдорубы» прекрасно знают, что от правды про себя они прочно защищены ярмом деспотизма, огражденным списанной со складов мебелью, и томами «антиэкстремистского» законодательства. Что они в ответ никогда не услышат публичной правды о себе, того, что на самом деле думает об этой братии большинство порядочных людей. Их смелость основана на том, что какой-нибудь Подрабинек может в подворотне получить дубиной по голове, но никогда не услышит публично сказанное ему известное слово из трех букв.

Ну да не суть. Присмотримся внимательней — в чем состоит бросаемая нам «правда» и где тут разводка?

Любое общество есть процесс непрестанного говорения между людьми. И единство, и крепость любого общества основаны на том, что есть вещи, которые в этом обществе не обсуждаются и предметом говорения не являются. Они табуированы либо как нечто сакральное, либо как нечто скверное. О таких вещах не говорится, а если речь идет о скверном — о них стараются еще и не думать. Без зоны необсуждаемого, словесное и дискуссионное прикосновение к которой невозможно, социум нежизнеспособен, поскольку естественное свойство всякого человеческого обсуждения есть раздробление, раскол.

Возникновение раскола во мнениях является естественным результатом начала обсуждения любой темы, в том числе и той, относительно которой до начала разговора все были согласны. Если перед компанией из пяти человек поставить на стол белую тарелку и спросить: «Белая ли эта тарелка?», то ответ «белая» дадут в лучшем случае двое — еще один скажет, что она серовата, еще один — что она грязновата, а один придет к выводу, что тарелка скорее круглая, чем белая. Представьте себе, насколько увеличивается разброс мнений в обсуждении гораздо более сложных случаев.

Все нулевые годы наша нация потратила на создание хотя бы минимального размера зоны необсуждаемого, того, что свободно от тотального дефолта значений и ценностей, произведенного в 90-е. В качестве точки сборки этого необсуждаемого была выбрана память о Великой Отечественной войне.

Я не буду обсуждать, насколько идеальным был выбор именно этой точки и этого символа, ибо необсуждаемое и есть необсуждаемое. Нация согласилась в этом пункте, отмобилизовалась (как было прекрасно видно по реакции на эстонские кощунства 2007 года). Результатом стала удивительная и исключительно позитивная сплоченность в августе 2008 (без которой тогдашняя победа была невозможна).

Очевидно, что эта сплоченность была кем-то отмечена, проанализирована, взвешена и обозначена как объект атаки. Ибо с начала этого года то в одном, то в другом месте точно черт дергает людей, и они с упорством, достойным лучшего применения, начинают обсуждать необсуждаемое, говорить «правду», сообщать, что «всё сложнее», предостерегать от «однобокости официозных оценок», в общем, на уровне современных коммуникативных технологий повторять подвиг «правдорубца» Хама.

Центром атаки выбрана Православная Церковь, которая, как опять же мы имели возможность убедиться за последние годы, является основополагающим институтом нашего гражданского общества и единственным в современной России обладателем безусловного авторитета в классическом значении этого слова.

Не знаю, какая это сила, но эта сила заставила представителей церковных кругов ввязаться в околовласовский скандал и успешно его проиграть. С одной стороны, многоглаголание как отдельных священнослужителей, так и целого почтенного заокеанского синода привело к тому, что обсуждение необсуждаемого было втащено на общественную площадку как своего рода контрабанда, по церковным каналам. Теперь любой мерзавец, который решит объяснить ветеранам, что они уроды и проливали кровь не за то, может спрятаться за то, что он назовет «мнением Церкви» (и пойди ему докажи, что речь идет не о Церкви и даже не о ее иерархах, а о достаточно маргинальных внутри самого православного сообщества группах).

Но страшно не столько то, что различные митрофаны, не помнящие родства, высказались в том или ином духе. Главным поражением стало само начало обсуждения навязанной им темы. Как я уже сказал — сам факт начала обсуждения делит людей, дотоле считавших, что они едины в главном (ибо споры всегда идут не о главном; о главном не спорят). Это раз. Обычно наибольший конфликт возникает между теми, кто стоит на соседних клетках. Ожесточенней всего спорят люди не с полярными, а с наиболее близкими позициями. И в процессе спора отдаляются друг от друга все дальше.

Именно это и произошло с начавшим высказываться по теме Власова и вокруг него духовенством и мирянами. Каждый счел своим долгом «обозначить позицию», и позиции эти оказались несовпадающими. И каждого более всего не устроила позиция соседа слева и соседа справа. Авторитет многих уважаемых дотоле священников резко пошатнулся, сама Церковь предстала перед обществом вместо иерархии, поддерживающей ценности (а ведь память о войне — это не только гражданская ценность, но и память о ценности самопожертвования, готовности положить душу свою за други своя), едва ли не как главный их разрушитель.

Разумеется, речь идет не о спонтанном процессе, а о вполне подготовленной и управляемой разлагающей деятельности. Информационные гавкалки самых разных СМИ были настроены на трансляцию и раздувание дискуссии. В блогосфере неожиданно оказались сотни блоггеров, ратующих за власовское и псевдобелое дело. Последний факт более всего показателен для установления заказного характера кампании. Человек, даже если этот человек — блоггер, — конформист. Люди, ведущие блоги, чаще всего пишут на социально одобряемые темы, будь то любовь к кошечкам, любовь к Родине, любовь к загранице, любовь к макраме или любовь к девушкам. Вести блог о прелестях совокупления с трупами или поедания кала способны лишь единицы, четко позиционирующие себя как маргиналы. Власоволюбие всегда было в нашей стране чем-то, что несколько хуже труположества, но чуть лучше калоедения, и занимались им, как и генерированием всего дискурса о «Гитлере-освободителе», опять же одинокие маргиналы или говорливые эмигранты, которых можно было легко опознать и которых все знали наперечет. Социальный конформизм был здесь естественной защитой общества.

И когда мы видим десятки и сотни ранее неизвестных виртуальных существ, которые дружно и смело гавкают за власовство, за прелести перехода на сторону врага и борьбы с оружием в руках против Отечества, то надо четко понимать, что самим по себе этим людям взяться было неоткуда. Что в известном количестве их развели и проплатили, а остальные прибежали как раз потому, что решили, что речь идет о новом модном тренде. И вот уже мы тратим время, силы и нервы на, прости Господи, Подрабинека. И вот уже кипят страсти о том, что «Наши» хотят найти Подрабинека и разобраться, а изряднопорядочные дамочки кричат, что в такой ситуации готовы протянуть травимому «правдолюбцу» не то что руку…

Этот фарс является частью все той же игры на ликвидацию необсуждаемого. Если бы «Наши» хотели разобраться с Подрабинеком, они бы с ним разобрались — тихо и без предварительных угроз, отчитавшись о «проделанной работе» задним числом. Угрозы в пустоту — это не более чем осознанная или неосознанная форма легитимации бульбуляций «еж»-ей (а имя им легион). Если несколько лет назад неуважение к ветеранам было чем-то немыслимым (по крайней мере, в пределах РФ), то вот теперь опять — дискуссия, и опять с разностью мнений.

На самом деле, если вопрос с генераторами этих дискуссий не будет решен без всякой дискуссии, то нашу страну ожидает очень плохое будущее. И дело не в «ревизии итогов Второй мировой» и не в других абстрактных политологических материях. Дело в очень конкретном распаде необсуждаемого, внедискурсивного ценностного ядра общества. Мы сами виноваты (не люблю эту фигуру речи, но без нее тут не обойтись — бездействие есть именно вина), что ядро это чрезвычайно мало и состоит из двух частей — это несомненность памяти Великой Отечественной и несомненность «антиэкстремистского законодательства» (sapienti sat). Собственно, те, кто заказал Власова, Подрабинека и прочие марши шутрмовиков, хотели бы исчезновения первого при неприкосновенности второго.

Что это будет за общество, в котором единственное табу состоит в том, что нельзя называть русского русским, педераста педерастом и далее по списку, представьте себе сами. Прежде всего понятно, что это будет общество, быть членом которого будет западло. Аномия, отказ человека от поддержания социальных связей станет естественным выбором человека в ответ на обозначение такого необсуждаемого ядра. У Иоанна Златоуста есть мысль о том, что измученные безначалием, беззаконием и хаосом люди сами охотно подчинятся антихристу и его железной руке. Эту мысль можно и инвертировать, измученные ложью и несправедливостью социального порядка люди в конечном счете оказываются готовы ввергнуть себя в море аномии, лишь бы дальше не подчиняться очевидной мерзости.

Эта нехитрая социология и лежит в основе той экзекуции, которая сейчас производится над Россией. Сперва — попытка снизу обнулить ценностное ядро нации, попытка затоптать болтовней и без того небольшую и неустойчивую зону необсуждаемого. Затем государство, которое стояло с палкой на страже этой зоны (что не прибавляло ей престижа и прочности) сдается перед «новыми общественными тенденциями» и где-то на Манежной, аккурат рядом с Думой, сооружает памятник Власову совместной работы Марата Гельмана и Зураба Церетели. Все протесты объявляются «экстремизмом» и «коммунистической пропагандой» и безжалостно караются. Институты, такие как Церковь, способные остановить расползание общества, дискредитированы участием в «дискуссиях» и неоднозначностью позиции, отсутствием сопротивления перевороту. И наконец, большинство нашего общества, осознав, что ему больше не о чем вместе молчать, кроме как о том, что эти пидарасы достали, попросту сделает из этого общества ноги.

Куда? Да вот к примеру — несколько миллионов русских переселяются на Украину, свергают на восточной ее части власть Киева и Львова и создают помесь острова Крыма и гуляй-поля — чем в конечном счете русские хуже албанцев в отношении с сербами? Или (хотя это менее вероятно) реализуется старый лимоновский бред про «другую Россию» в Казахстане. То, что все это абсурд и бред, говорит не о том, что это нереализуемо, а о том, что единство России есть еще одна маленькая, слабенькая зацепка в области необсуждаемого. Начать реально думать в этом направлении люди смогут только тогда, когда совсем припрет. Но каким бы путем ни пошел распад социума, это будет результат, который вполне устроит инициаторов «дискуссии».

И это последнее, что я хочу сказать вам о Власове и Подрабинеке. Я не хочу спорить ни о том, ни о другом. Я хочу строить будущее, в котором ни Власов, ни Подрабинек будут невозможны


Обсуждение (высказываний: 28)   

Статьи на тему:
На АЭС "Фукусима-1" выявили высокорадиоактивную утечку воды
Депутаты Госдумы озаботились застройкой охранной зоны московского Кольцевого МНПП
Ростехнадзор озвучил причины трагедии на Саяно-Шушенской ГЭС
В Индонезии найден «Черный ящик»
Споры вокруг авиакатастрофы под Смоленском не утихают
Расследование аварии на Саяно-Шушенской ГЭС завершено

Русский Обозреватель: МаркетГид:
Сирийская группировка освободила русского блогера-путешественника, захваченного три года назад
В Казани разберут национальные конфликты и профилактику экстремизма
Как я баллотировал Онотоле
Зачем нам этот Brexit?
Загнанных пуделей пристреливают, не правда ли?
В Турции арестовали 11 россиян, подозреваемых в организации теракта в Стамбуле
 

 


Опрос

Когда Россия выйдет из кризиса?
До конца 2015-го
В первой половине 2016-го
Во второй половине 2016-го
В 2017-м или позднее

Лучшие материалы
Наталья Андросенко:
Что они хотят, то они и построят
Егор Холмогоров:
«Мельница». Введение в миф
Ссылки
МаркетГид
Rambler's Top100
 
 
Copyright © 2006—2019 «Новые Хроники»