27.10.2008 05:11 Вставить в блог Версия для печати

Лариса Бортникова: Про буфет

Тема: ПРО ТО И ПРО ЭТО
Буфет этот сделал дед с каким-то своим фронтовым другом - краснодеревщиком. Буфет был велик, изящен как испанский гранд и покрыт блестящим лаком. Резные дверцы, ящички на замочках, чудесное зеркало.

Дед гордился буфетом так, как Микеланжело Давидом. Это действительно был очень хороший буфет. Честное слово. Когда мне исполнилось лет эдак пять, дед подарил мне игрушечную копию Большого Буфета. Малый Буфет вполне мог соперничать с Большим по изяществу, но не по вместительности. Впрочем, мне хватало. По вечерам я возилась с Малым Буфетом, а дед подправлял, подкрашивал, подлачивал Буфет Большой.

Дед говорил: "Вот я помру, бабка помрёт, а буфет тебе останется. Ты его забери". Это он имел ввиду Большой, потому что Маленький и так принадлежал мне. "Обязательно забери. Он еще лет двести прослужит".

Дед умер. Буфет остался с бабкой. Теперь бабка смахивала с него пыль и гладила по резным завитушкам. Одна завитушка, самая красивая отломалась при переезде и Буфет желтел рваной раной.

Завитушку, однако, отыскали и спрятали до лучших времен. Предполагалось, что однажды я выйду замуж, и мой муж эту завитушку поставит на место. Буфет старел, но не дряхлел, а просто становился мрачнее и серьёзнее. Лак потрескался, облупился и кто-то(может сама бабка) покрасил буфет половой краской. Потёки, неаккуратные мазки, напрочь замазанные резные дверцы - всё это выглядело преуродливо. Ещё и зеркало потемнело и треснуло.

Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский... Ага, именно это и приходило в голову при взгляде на Буфет. Буфет Малый - читай Санчо Панса оказался недолговечным. В восемьдесят шестом он приказал долго жить. Выброшенный за ненадобностью на балкон, Буфет Малый стал жертвой атмосферных осадков, голубей и соседского мальчонки. А мне было шестнадцать и я носила мини-юбки, поэтому я спокойно вытащила останки Малого Буфета на свалку и даже не оглянулась, чтобы убедиться что крошечным и ещё целым ящичкам там удобно.

Заметил ли Большой Буфет исчезновение Малого? Не знаю. Я не Андерсен Ганс Христиан, и мне не свойственно одушевлять мебель.

А пока рыжий, грязный, громадный и очень некрасивый буфет продолжал нести свою буфетную службу. Бабкины вазочки, чашечки, кошечки, ложечки, коробочки, пудреницы и прочая фигня подвинулись, освободив место моей косметике и кассетам с попсой.

- Вот я помру, ты буфет то забери. Его отмыть, отшкурить, лачком покрыть - хорошая будет мебель, - приговаривала бабка. Он ценный, из дуба. Его и продать потом можно будет задорого.

- Ага. - отвечала я, думая, что такая дубовая жуть вряд ли кому-нибудь пригодится.

- Помру - буфет забери. Это твой буфет. От деда и меня память. А если что, и продать можно. Он ценный.

- Ага. Заберу. А лучше бы его выкинуть, а. Хлам он и есть хлам. Ну что мы словно нищие, а?

Бабка начинала страшно размахивать руками и кричать. Она становилась похожей на квочку, буфет на цыплёнка. Огромного рыжего пятнистого цыплёнка. Бабка кидалась на буфет, прижималась к нему грудью, гладила по дверцам. Плакала навзрыд. Просто сплошной ужас и дендрофилия :(.

А я была влюблена, юна, хороша собой и меня ничуть не тревожила судьба буфета. Ну буфет. Ну и что? И он ещё занимал столько места в нашей однушке, и эта половая краска, и эти завитушки над зеркалом - одна целая, одна отломанная, и скрипучие дверцы, и эти жуткие фарфоровые котята на полке. Мне кажется я его немного стеснялась, ну как подростки стесняются своих родителей и прыщей. Когда приходили друзья я морщилась и говорила "не обращайте внимания... тут буфет, я бы его давно выкинула, но разве бабке пояснишь..."

Бабка померла. Я её не похоронила. Не смогла, хотя могла бы и смочь. Не захотела смочь, вот и не...

Мама съездила в Самару на похороны, вернулась. Мы поплакали, хлопнули водочки. Как положено. Ещё хлопнули.

- Вот фотографии старые привезла, ложки деревянные, вазочку, котят фарфоровых. Память...

- А буфет? Буфет где?

- Буфет... А его кто-то забрал. Не помню. На дачу или ещё куда.

- Кто забрал?! Кто?! Это же мой буфет...

Почему то вдруг мне стало страшно обидно, обидно до слёз и истерик, что кто-то неизвестно кто приехал и забрал МОЙ буфет. И вдруг, впервые за кучу лет, в течение которых я и бабку то вспоминала по праздникам, не то что этот мебельный шедевр, мне стало страшно, пусто и одиноко. И я захотела свой буфет обратно себе. Навсегда. Я захотела отшкурить краску, отмыть, расчистить резьбу. Найти под рыжим слоем накорябанные мной года в три буквы Ы и Ж. Но было поздно.

Как всегда ПОЗДНО.

Я сидела и приговаривала, что все гады и отобрали у меня буфет и у меня больше никогда не будет моего буфета, который сделал дедушка, а бабушка расставляла там свои пудреницы. Я сидела и хлюпала носом, вспоминала эту отломанную завитушку (наверняка её всё-таки утеряли, ведь откуда им знать что она, завернутая в платочек лежала в диване) и теперь буфет уже не починить. Я сидела и требовала немедленного восстановления справедливости. И перед глазами моими из розовой ностальгической дымки детства вставал (что то есть в этом пошловатое) Буфет. Огромный, покрытый светлым лаком, украшенный тонкой резьбой, изящный как испанский гранд.

Буфет - такой очень понятный символ моего счастливого малинового с молоком детства, где дед и бабка называли меня сладуркой и позволяли спать до обеда. Пока жива была бабка, у меня оставалась эта малиновомолочная ниточка, я ещё была чьй-то внучкой: маленькой и беззащитной, а когда бабки не стало... и буфета не стало...

"Буфеееетик, буфеееетик мой" - выла я совсем по-ребёнковски и внутри у меня жгло безысходностью.

Он мне снится. Буфет Малый не снится, а Буфет Большой снится. Чтобы успокоить себя и свою совесть, я верю, что он где-нибудь живёт сейчас: отреставрированный, вычищенный, отлакированный, довольный. А ещё я верю что его любят, так как любил его дед и бабка. И я..