RSS Каналы
ЛЕТОПИСИ
ЛИЦА
ОТ РЕДАКЦИИ
АВТОРЫ
ТЕМЫ
ПОИСК
О ПРОЕКТЕ
КОНТАКТЫ
Новые Хроники
20
сентября
 
 
 
Лица
 
Дата 28.05.2008 00:00 Вставить в блог Версия для печати

Аркадий Малер: Пролонгация Фурсенко - почему все так?

Тема: ПОЛИТИКА
Обновление основного состава Правительства и Администрации Президента не принесло никаких сенсаций и было предсказуемо так же, как и победа Дмитрия Медведева на президентских выборах. Мы входим в непривычную фазу предсказуемой, ровной, а значит – и скучной политики, что, на самом деле, больше всего и бесит всех возможных скандалистов и “слева”, и “справа”, весьма неуютно чувствующих себя без скандала. Знаете, что больше всего раздражает “несогласных” в этом режиме? – отсутствие реальных причин для столь скандального “несогласия”, отсутствие реальных запретов и репрессий, обессмысливающее их протест. Это паника обыденности, и она сейчас наступит у многих экспертов, привыкших к вечному скандалу. Многие из прежних ельцинистов и антиельцинистов в 2000-е годы ушли в оппозицию не потому, что были против новой власти, а потому что им просто с этой властью было скучно, а потому и разговор ни о чем. Так и сейчас вся политология свелась к вопросу о том, когда же “они”, наконец, поссорятся? Об этом животрепещущем вопросе не “отписался” только ленивый, а вот у меня возникает другой вопрос – вам что, этого очень хочется? А если “они” так и не “поссорятся”, то что тогда?

Единственной реальной новостью всего процесса смены власти с декабря прошлого года стал не столько переход Медведева из вице-премьера в президенты, сколько переход Путина из президента в премьеры – вот такого у нас, действительно, еще никогда не было. Дело в том, что Правительство у нас (и не только у нас) – это самый непопулярный институт власти, потому что самый ответственный. У нас (и не только у нас) принято ругать Правительство даже тогда, когда можно и нужно хвалить Президента и Парламент. Это очень удобная схема – выборная власть еще более-менее, а вот назначаемая во всем виновата. Поэтому, уйдя в Правительство, Путин пошел на очень рискованный шаг, но этим шагом он спасает имидж исполнительной власти и заставляет нас совершенно по-новому выстраивать свою критику. Ведь формула “хорошее Правительство – плохой Президент” вообще не имеет прецедентов в истории, а потому любить придется сразу обоих, или сразу обоих ругать. Вместе с тем обновление кабинета министров было по-путински предсказуемо: он оставил при себе всех, кто обязан ему по гроб жизни, и привел с собой из Кремля тех, кто теперь ему еще больше будет обязан. Не будем обсуждать фактическое сохранение экономического блока и, о ужас – возвращение самого Михаила Зурабова во власть в качестве советника нового президента. Другого экономического блока мы никогда и не ожидали.

Есть одно обстоятельство, которое отвечает сразу на многие вопросы. Проблема в том, что для существующей власти понятие “либеральная экономика” звучит как тавтология – в ее восприятии экономика может быть только либеральной и никакой иной, и не потому, что она такая хороша, а потому что другой экономики просто не существует. Здесь есть прямая аналогия с политикой – так и сама политика, в восприятии этой власти, может быть только “демократическая”, а единственным политическим строем может быть только “демократия”. При этом, сам строй может быть совершенно недемократическим и само слово “демократия” может звучать достаточно неопределенно, но иного названия для этого строя не находится, и не потому, что “демократическая” политика такая хорошая, а потому что другой политики просто не существует. Поэтому вопрос об изменении идеологических основ экономического курса нынешней власти или идеологических основ государственного строя – пока еще из области потусторонних, хотя, конечно, хотелось бы большей внятности.

Однако есть одна тема, которая реально задевает консервативную аналитику – это вопросы культуры и образования. Весьма неприятным шагом стала смена министра культуры Александра Соколова на Александра Авдеева. Соколов был влиятельным православным интеллектуалом, до последнего сопротивлявшимся “швыдковским” тенденциям в современной культуре, и его уход из Правительства наносит сильный удар по православно-консервативной политике. Конечно, не стоит забывать, что ликвидировано и Федеральное агентство по культуре и кинематографии, которое возглавлял сам Швыдкой и которое лучше бы было подчинить руководству Никиты Михалкова, но уход Соколова не стоит ухода Швыдкого, особенно учитывая активность последнего. Все-таки либо мы возрождаем великие традиции и смыслы русской культуры, либо вывешиваем в Третьяковской галерее картину с целующимися милиционерами. Tertium non datur.

Таким же, а быть может, и большим ударом стало сохранение на посту министра образовании и науки господина Фурсенко, открыто выступающего против введения в средней школе в качестве обязательного предмета на федеральном уровне “Основ православной культуры” (ОПК).

В среде консерваторов, как, впрочем, и в других идеологических средах, крайне распространена теория заговора, готовая объяснить любую неприятность сознательным и, что главное, сплоченным, скоординированным влиянием каких-то вражеских сил (в зависимости от самой идеологии). Иногда такие влияния действительно существуют, на то она и политика. Но между тем, из крайности полного невнимания к политическим процессам, которая политически активному человеку никогда не грозит, не стоит впадать в противоположную крайность конспирологического маразма, которая всегда угрожает любому аналитику, переставшему дружить с объективной реальностью. У Русской Православной Церкви действительно есть враги, и странно было бы объяснять, почему их не может не быть, но не стоит в список этих врагов включать всех, кто волей неволей встает поперек ее интересам. Например, можно точно сказать, какие конкретные силы занимают явно антипатриархийную позицию – это главный редактор сайта Credo.ru Александр Солдатов, с недавних пор пишущий также в “Огоньке”, и журналист “Московского комсомольца” Сергей Бычков. Соответственно, что бы они ни писали о Церкви, всегда известна их ангажированная позиция, и поэтому уровень доверяя к их публикациям среди сознательных прихожан соответствующий. Но не надо ни в коем случае думать, что любой журналист или политик, высказывающий где-то когда-то явно антицерковные идеи, дополняет компанию Солдатова или Бычкова. По меньшей мере, этот человек может вообще ничего не знать о Солдатове и Бычкове, но просто иметь собственное мнение, неприятное для нас и нашей Церкви. Тем более, когда речь идет о системном политике, принимающем определяющие решения. В данном контексте среди таких решений ключевую роль играет введение ОПК в средней школе, а также иные решения, определяющие Россию как православную цивилизацию. Теперь представим себе, что, говоря об этом системном политике, речь идет о современном секулярном человеке, не имеющим ничего особенного против каких-либо “духовных ценностей” и “национальной идентичности”, но очень не хотящим обменять на эти ценности и эту идентичность свою свободную и относительно стабильную жизнь в свободной и относительно стабильной стране, каковой и является современная Россия. Какие тогда у этого человека могут быть представления о современном православно-политическом движении, предлагающим себя в альтернативу либерально-центристской бесцветности? Вот это самый больной вопрос из всех, какой мы только можем себе задать. Не буду сейчас подробно распространяться об общих и давно уже известных упреках к нашему православно-политическому движению в том, что оно выглядит слишком “архаично” и слишком “неадекватно” для современного общества, что бессмысленно надеяться на понимание и поддержку, облачаясь в нарочито эпатажную униформу и изображая на лице мрачную мизантропию. Знающий ситуацию справедливо бы заметил, что этот образ “православного” активиста – уже уходящая натура, что это лишь маргинальная часть реального политического православия, которое всегда шире и многообразнее. Правильно, но, к сожалению, на поверхности виден лишь этот образ, и лишь этот образ периодически иллюстрирует все возможные репортажи об очередной манифестации политического православия. Есть ли здесь сознательная инсинуация либеральных журналистов? Конечно, есть, и вполне возможно, что еще очень долго они будут нуждаться именно в этом образе для дискредитации православного движения. Но, как я уже писал, не будем впадать в конспирологический маразм – в тиражировании этого образа виноваты и мы все, все те, кто еще готов называть себя “православно-политическим движением”. Не мы ли взываем к этому образу всегда, когда пытаемся провести очередной “православный митинг” или очередной “правый марш”? Не мы ли умиляемся этому образу, когда видим его в авангарде какого-нибудь коллективного протеста против гастролей очередной порно-звезды или проката очередного “Кода да Винчи”? Структуру этого образа можно расширить – речь идет о любом проявлении заведомо деструктивного имиджа, с которым мы смиряемся только потому, что “другого имиджа у нас нет”. Еще в 90-е годы некоторые из крайне-правых заметили этот порок и решили радикально обновить свой образ, назвавшись попутно “новыми правыми”. Однако на общее восприятие православной политики в либеральных СМИ это никак не повлияло, от чего уличные “новые правые” очень переживали. Дабы избежать лишних слов, можно привести конкретный пример того, как это работало: в противовес старым, рыхлым, бомжеобразным и длиннобородым “памятникам” в черном появились молодые, подтянутые, выбритые команданте в черном, и проблема казалось решенной, но на самом деле нет, и ответ прост – и те, и другие были в черном. Это смешная деталь, но она говорит обо всем – невозможно казаться адекватным и не быть им на самом деле, тем более, в коллективном порядке, где проявления бессознательной идентичности остановить невозможно. Если все мы собрались исключительно ради того, чтобы пойти на рынок и “мочить черных”, то как бы мы не одевались, наше желание будет написано у нас на лице и скрыть его будет невозможно. Поэтому нет смысла
“менять униформу” – нужно менять убеждения. Нет смысла подстраиваться под современность – нужно уже быть современным. Нет ничего комичнее, чем стремление неадеквата быть адекватным – так он теряет последнюю адекватность самому себе и становится просто ужасен.

Если Православие – это универсальная истина, и ему принадлежит история, то нет такого времени, когда бы Благая Весть была бы невозможна. Нет смысла “подстраивать” Благую Весть под сиюминутную моду и капризы сезона – это был бы тот самый, пресловутый модернизм в Церкви, но именно по этой же причине нет смысла привязывать ее к необязательным и случайным историческим формам прошлого – это было бы дурным архаизмом, и не более. Но говорить подобные вещи имеет смысл только в том случае, если речь идет именно о Благой Вести, о православном Христианстве, а не о чем-то другом. Если же под видом православного Христианства и за его счет хочется протащить в современную политику и нечто иное, то тогда результат заведомо окажется нулевым. Само Христианство будет всячески этому сопротивляться, а сама современность увидит в этом предложении подлог и равнодушно отвернется как от того, так и от другого. Такова ситуация в современном православно-политическом движении, таковы причины его постоянных поражений. Причем, заметим, что исторические, и в том числе чисто политические успехи Церкви в наши дни часто не имеют никакого отношения к заслугам православно-политического движения, а иногда достигаются вопреки ему.

Поэтому тот самый системный секулярный политик так и не может понять, чего же на самом деле от него хотят эти мрачные люди в неудобных одеждах из театрального реквизита, обвиняющие его во всех смертных грехах только потому, что он не спешит вводить в школы курс “Основ православной культуры”, ибо он не видит здесь ни культуры, ни Православия, ни его основ. На излете путинского восьмилетия среди определенной части православно-консервативной публики был очень популярен миф о том, что в результате общего поправения режима в 2000-е годы на смену Путину придет “подлинный национальный диктатор”, а быть может, и новый монарх, который положит окончательный предел антинациональной политике, начало которой кто-то отсчитывает с 1991 года, кто-то с 1985-го, а кто-то с 1917-го. В процессе этого, ни на чем не основанного ожидания очень многие из наших “неоопричников” совершили одну маленькую и безобидную, но совершенно фатальную ошибку – они просто проговорились. Точнее говоря, подробно раскрыли свои подлинные планы на будущее, которые они, собственно, никогда и не скрывали. И вот видит этот системный секулярный политик, что начинается все вроде бы очень привлекательно: приходят взрослые приятные люди, говорят о “возрождении духовной миссии” и “национальном самосознании”, а стоит им выйти на улицу – и начинается только одно желание: идти на рынок и “бить черных”, и больше ничего. Причем, выуживать это тайное желание совершенно необязательно – сами же вечером придут домой и напишут подробный отчет на своих сайтах. С фотографиями. А потом будут удивляться, почему тот системный/секулярный/ политик больше не подходит к телефону и раньше срока уехал в Сочи. Проговорились. И таких проговорившихся – слишком много системный/секулярный/ политик даже и не знает, к кому теперь обращаться. Ты приходишь к нему и с достоверным алиби доказываешь, что в тот раз, выйдя на улицу, ты вовсе не пошел на рынок “бить черных”, а совсем наоборот, пошел на балет в Большой театр. Однако системный/секулярный/ политик не только верит тебе, но быть может и знает об этом, он только одного понять не может – как же ты оказался в такой плохой компании? Значит, другие не принимают? Так зачем же ему менять свою свободу и стабильность в свободной и относительно стабильной стране на неизвестную “духовную миссию”, которая, как выяснилось, сводится к довольно обыденным и совершенно недуховным желаниям – пойти на рынок и “избить черных”?...

У православно-политического движения в России нет такой задачи как подстраиваться под современность. Либо это движение уже современно, либо его нужно сдавать в утиль вместе с виниловыми записями, которые не переделаешь на цифровые. Этот балласт тонет и хочет утопить с собою все то что еще способно держаться на плову. С этим балластом нужно рвать – жестко, честно, одномоментно. Нужны новые люди, новые лица, новые имена, новое содержание и новые вызовы. Это не “апгрейд” системы, это новая система. В противном случае мы так и будем вечно ходить на вечные пикеты в защиту “Основ православной культуры” под окнами вечного министра Фурсенко, шарахаясь от вечно колючих “опричников” в черном, рассуждая о вечном “антицерковном заговоре” в коридорах вечно равнодушной власти.


Обсуждение (высказываний: 2)   

Статьи на тему:
Россия с Украиной снова не смогли договориться
БЕЗЫМЯННАЯ РОССИЯ
Дмитрий Медведев уволил министра внутренних дел Башкирии
О досрочных выборах речи не идет
Московское правительство ушло в отставку вместе с Собяниным
Предвыборный марафон: начало забега

Русский Обозреватель: Globoscope.ru:
Сирийская группировка освободила русского блогера-путешественника, захваченного три года назад
В Казани разберут национальные конфликты и профилактику экстремизма
Как я баллотировал Онотоле
Зачем нам этот Brexit?
Загнанных пуделей пристреливают, не правда ли?
В Турции арестовали 11 россиян, подозреваемых в организации теракта в Стамбуле
  Этот опасный новый мир
Два-талибана-два





 


Опрос

Когда Россия выйдет из кризиса?
До конца 2015-го
В первой половине 2016-го
Во второй половине 2016-го
В 2017-м или позднее

Лучшие материалы
Наталья Андросенко:
Что они хотят, то они и построят
Егор Холмогоров:
«Мельница». Введение в миф
Ссылки
МаркетГид
Rambler's Top100
 
 
Copyright © 2006—2018 «Новые Хроники»