RSS Каналы
ЛЕТОПИСИ
ЛИЦА
ОТ РЕДАКЦИИ
АВТОРЫ
ТЕМЫ
ПОИСК
О ПРОЕКТЕ
КОНТАКТЫ
Новые Хроники
24
июня
 
 
 
Лица
 
Дата 28.05.2008 00:00 Вставить в блог Версия для печати

Аркадий Малер: Пролонгация Фурсенко - почему все так?

Тема: ПОЛИТИКА
Обновление основного состава Правительства и Администрации Президента не принесло никаких сенсаций и было предсказуемо так же, как и победа Дмитрия Медведева на президентских выборах. Мы входим в непривычную фазу предсказуемой, ровной, а значит – и скучной политики, что, на самом деле, больше всего и бесит всех возможных скандалистов и “слева”, и “справа”, весьма неуютно чувствующих себя без скандала. Знаете, что больше всего раздражает “несогласных” в этом режиме? – отсутствие реальных причин для столь скандального “несогласия”, отсутствие реальных запретов и репрессий, обессмысливающее их протест. Это паника обыденности, и она сейчас наступит у многих экспертов, привыкших к вечному скандалу. Многие из прежних ельцинистов и антиельцинистов в 2000-е годы ушли в оппозицию не потому, что были против новой власти, а потому что им просто с этой властью было скучно, а потому и разговор ни о чем. Так и сейчас вся политология свелась к вопросу о том, когда же “они”, наконец, поссорятся? Об этом животрепещущем вопросе не “отписался” только ленивый, а вот у меня возникает другой вопрос – вам что, этого очень хочется? А если “они” так и не “поссорятся”, то что тогда?

Единственной реальной новостью всего процесса смены власти с декабря прошлого года стал не столько переход Медведева из вице-премьера в президенты, сколько переход Путина из президента в премьеры – вот такого у нас, действительно, еще никогда не было. Дело в том, что Правительство у нас (и не только у нас) – это самый непопулярный институт власти, потому что самый ответственный. У нас (и не только у нас) принято ругать Правительство даже тогда, когда можно и нужно хвалить Президента и Парламент. Это очень удобная схема – выборная власть еще более-менее, а вот назначаемая во всем виновата. Поэтому, уйдя в Правительство, Путин пошел на очень рискованный шаг, но этим шагом он спасает имидж исполнительной власти и заставляет нас совершенно по-новому выстраивать свою критику. Ведь формула “хорошее Правительство – плохой Президент” вообще не имеет прецедентов в истории, а потому любить придется сразу обоих, или сразу обоих ругать. Вместе с тем обновление кабинета министров было по-путински предсказуемо: он оставил при себе всех, кто обязан ему по гроб жизни, и привел с собой из Кремля тех, кто теперь ему еще больше будет обязан. Не будем обсуждать фактическое сохранение экономического блока и, о ужас – возвращение самого Михаила Зурабова во власть в качестве советника нового президента. Другого экономического блока мы никогда и не ожидали.

Есть одно обстоятельство, которое отвечает сразу на многие вопросы. Проблема в том, что для существующей власти понятие “либеральная экономика” звучит как тавтология – в ее восприятии экономика может быть только либеральной и никакой иной, и не потому, что она такая хороша, а потому что другой экономики просто не существует. Здесь есть прямая аналогия с политикой – так и сама политика, в восприятии этой власти, может быть только “демократическая”, а единственным политическим строем может быть только “демократия”. При этом, сам строй может быть совершенно недемократическим и само слово “демократия” может звучать достаточно неопределенно, но иного названия для этого строя не находится, и не потому, что “демократическая” политика такая хорошая, а потому что другой политики просто не существует. Поэтому вопрос об изменении идеологических основ экономического курса нынешней власти или идеологических основ государственного строя – пока еще из области потусторонних, хотя, конечно, хотелось бы большей внятности.

Однако есть одна тема, которая реально задевает консервативную аналитику – это вопросы культуры и образования. Весьма неприятным шагом стала смена министра культуры Александра Соколова на Александра Авдеева. Соколов был влиятельным православным интеллектуалом, до последнего сопротивлявшимся “швыдковским” тенденциям в современной культуре, и его уход из Правительства наносит сильный удар по православно-консервативной политике. Конечно, не стоит забывать, что ликвидировано и Федеральное агентство по культуре и кинематографии, которое возглавлял сам Швыдкой и которое лучше бы было подчинить руководству Никиты Михалкова, но уход Соколова не стоит ухода Швыдкого, особенно учитывая активность последнего. Все-таки либо мы возрождаем великие традиции и смыслы русской культуры, либо вывешиваем в Третьяковской галерее картину с целующимися милиционерами. Tertium non datur.

Таким же, а быть может, и большим ударом стало сохранение на посту министра образовании и науки господина Фурсенко, открыто выступающего против введения в средней школе в качестве обязательного предмета на федеральном уровне “Основ православной культуры” (ОПК).

В среде консерваторов, как, впрочем, и в других идеологических средах, крайне распространена теория заговора, готовая объяснить любую неприятность сознательным и, что главное, сплоченным, скоординированным влиянием каких-то вражеских сил (в зависимости от самой идеологии). Иногда такие влияния действительно существуют, на то она и политика. Но между тем, из крайности полного невнимания к политическим процессам, которая политически активному человеку никогда не грозит, не стоит впадать в противоположную крайность конспирологического маразма, которая всегда угрожает любому аналитику, переставшему дружить с объективной реальностью. У Русской Православной Церкви действительно есть враги, и странно было бы объяснять, почему их не может не быть, но не стоит в список этих врагов включать всех, кто волей неволей встает поперек ее интересам. Например, можно точно сказать, какие конкретные силы занимают явно антипатриархийную позицию – это главный редактор сайта Credo.ru Александр Солдатов, с недавних пор пишущий также в “Огоньке”, и журналист “Московского комсомольца” Сергей Бычков. Соответственно, что бы они ни писали о Церкви, всегда известна их ангажированная позиция, и поэтому уровень доверяя к их публикациям среди сознательных прихожан соответствующий. Но не надо ни в коем случае думать, что любой журналист или политик, высказывающий где-то когда-то явно антицерковные идеи, дополняет компанию Солдатова или Бычкова. По меньшей мере, этот человек может вообще ничего не знать о Солдатове и Бычкове, но просто иметь собственное мнение, неприятное для нас и нашей Церкви. Тем более, когда речь идет о системном политике, принимающем определяющие решения. В данном контексте среди таких решений ключевую роль играет введение ОПК в средней школе, а также иные решения, определяющие Россию как православную цивилизацию. Теперь представим себе, что, говоря об этом системном политике, речь идет о современном секулярном человеке, не имеющим ничего особенного против каких-либо “духовных ценностей” и “национальной идентичности”, но очень не хотящим обменять на эти ценности и эту идентичность свою свободную и относительно стабильную жизнь в свободной и относительно стабильной стране, каковой и является современная Россия. Какие тогда у этого человека могут быть представления о современном православно-политическом движении, предлагающим себя в альтернативу либерально-центристской бесцветности? Вот это самый больной вопрос из всех, какой мы только можем себе задать. Не буду сейчас подробно распространяться об общих и давно уже известных упреках к нашему православно-политическому движению в том, что оно выглядит слишком “архаично” и слишком “неадекватно” для современного общества, что бессмысленно надеяться на понимание и поддержку, облачаясь в нарочито эпатажную униформу и изображая на лице мрачную мизантропию. Знающий ситуацию справедливо бы заметил, что этот образ “православного” активиста – уже уходящая натура, что это лишь маргинальная часть реального политического православия, которое всегда шире и многообразнее. Правильно, но, к сожалению, на поверхности виден лишь этот образ, и лишь этот образ периодически иллюстрирует все возможные репортажи об очередной манифестации политического православия. Есть ли здесь сознательная инсинуация либеральных журналистов? Конечно, есть, и вполне возможно, что еще очень долго они будут нуждаться именно в этом образе для дискредитации православного движения. Но, как я уже писал, не будем впадать в конспирологический маразм – в тиражировании этого образа виноваты и мы все, все те, кто еще готов называть себя “православно-политическим движением”. Не мы ли взываем к этому образу всегда, когда пытаемся провести очередной “православный митинг” или очередной “правый марш”? Не мы ли умиляемся этому образу, когда видим его в авангарде какого-нибудь коллективного протеста против гастролей очередной порно-звезды или проката очередного “Кода да Винчи”? Структуру этого образа можно расширить – речь идет о любом проявлении заведомо деструктивного имиджа, с которым мы смиряемся только потому, что “другого имиджа у нас нет”. Еще в 90-е годы некоторые из крайне-правых заметили этот порок и решили радикально обновить свой образ, назвавшись попутно “новыми правыми”. Однако на общее восприятие православной политики в либеральных СМИ это никак не повлияло, от чего уличные “новые правые” очень переживали. Дабы избежать лишних слов, можно привести конкретный пример того, как это работало: в противовес старым, рыхлым, бомжеобразным и длиннобородым “памятникам” в черном появились молодые, подтянутые, выбритые команданте в черном, и проблема казалось решенной, но на самом деле нет, и ответ прост – и те, и другие были в черном. Это смешная деталь, но она говорит обо всем – невозможно казаться адекватным и не быть им на самом деле, тем более, в коллективном порядке, где проявления бессознательной идентичности остановить невозможно. Если все мы собрались исключительно ради того, чтобы пойти на рынок и “мочить черных”, то как бы мы не одевались, наше желание будет написано у нас на лице и скрыть его будет невозможно. Поэтому нет смысла
“менять униформу” – нужно менять убеждения. Нет смысла подстраиваться под современность – нужно уже быть современным. Нет ничего комичнее, чем стремление неадеквата быть адекватным – так он теряет последнюю адекватность самому себе и становится просто ужасен.

Если Православие – это универсальная истина, и ему принадлежит история, то нет такого времени, когда бы Благая Весть была бы невозможна. Нет смысла “подстраивать” Благую Весть под сиюминутную моду и капризы сезона – это был бы тот самый, пресловутый модернизм в Церкви, но именно по этой же причине нет смысла привязывать ее к необязательным и случайным историческим формам прошлого – это было бы дурным архаизмом, и не более. Но говорить подобные вещи имеет смысл только в том случае, если речь идет именно о Благой Вести, о православном Христианстве, а не о чем-то другом. Если же под видом православного Христианства и за его счет хочется протащить в современную политику и нечто иное, то тогда результат заведомо окажется нулевым. Само Христианство будет всячески этому сопротивляться, а сама современность увидит в этом предложении подлог и равнодушно отвернется как от того, так и от другого. Такова ситуация в современном православно-политическом движении, таковы причины его постоянных поражений. Причем, заметим, что исторические, и в том числе чисто политические успехи Церкви в наши дни часто не имеют никакого отношения к заслугам православно-политического движения, а иногда достигаются вопреки ему.

Поэтому тот самый системный секулярный политик так и не может понять, чего же на самом деле от него хотят эти мрачные люди в неудобных одеждах из театрального реквизита, обвиняющие его во всех смертных грехах только потому, что он не спешит вводить в школы курс “Основ православной культуры”, ибо он не видит здесь ни культуры, ни Православия, ни его основ. На излете путинского восьмилетия среди определенной части православно-консервативной публики был очень популярен миф о том, что в результате общего поправения режима в 2000-е годы на смену Путину придет “подлинный национальный диктатор”, а быть может, и новый монарх, который положит окончательный предел антинациональной политике, начало которой кто-то отсчитывает с 1991 года, кто-то с 1985-го, а кто-то с 1917-го. В процессе этого, ни на чем не основанного ожидания очень многие из наших “неоопричников” совершили одну маленькую и безобидную, но совершенно фатальную ошибку – они просто проговорились. Точнее говоря, подробно раскрыли свои подлинные планы на будущее, которые они, собственно, никогда и не скрывали. И вот видит этот системный секулярный политик, что начинается все вроде бы очень привлекательно: приходят взрослые приятные люди, говорят о “возрождении духовной миссии” и “национальном самосознании”, а стоит им выйти на улицу – и начинается только одно желание: идти на рынок и “бить черных”, и больше ничего. Причем, выуживать это тайное желание совершенно необязательно – сами же вечером придут домой и напишут подробный отчет на своих сайтах. С фотографиями. А потом будут удивляться, почему тот системный/секулярный/ политик больше не подходит к телефону и раньше срока уехал в Сочи. Проговорились. И таких проговорившихся – слишком много системный/секулярный/ политик даже и не знает, к кому теперь обращаться. Ты приходишь к нему и с достоверным алиби доказываешь, что в тот раз, выйдя на улицу, ты вовсе не пошел на рынок “бить черных”, а совсем наоборот, пошел на балет в Большой театр. Однако системный/секулярный/ политик не только верит тебе, но быть может и знает об этом, он только одного понять не может – как же ты оказался в такой плохой компании? Значит, другие не принимают? Так зачем же ему менять свою свободу и стабильность в свободной и относительно стабильной стране на неизвестную “духовную миссию”, которая, как выяснилось, сводится к довольно обыденным и совершенно недуховным желаниям – пойти на рынок и “избить черных”?...

У православно-политического движения в России нет такой задачи как подстраиваться под современность. Либо это движение уже современно, либо его нужно сдавать в утиль вместе с виниловыми записями, которые не переделаешь на цифровые. Этот балласт тонет и хочет утопить с собою все то что еще способно держаться на плову. С этим балластом нужно рвать – жестко, честно, одномоментно. Нужны новые люди, новые лица, новые имена, новое содержание и новые вызовы. Это не “апгрейд” системы, это новая система. В противном случае мы так и будем вечно ходить на вечные пикеты в защиту “Основ православной культуры” под окнами вечного министра Фурсенко, шарахаясь от вечно колючих “опричников” в черном, рассуждая о вечном “антицерковном заговоре” в коридорах вечно равнодушной власти.


Обсуждение (высказываний: 2)   

Статьи на тему:
Медведев отказывается вступать в «Единую Россию» до конца президентского срока
Первые стали равными
Губернатор Новгородской области обсудил с Владимиром Путиным ремонт рва вокруг Кремля
Саркози выдвинул свою кандидатуру на выборы президента Франции
Япония составила свой список санкций против России
«Справедливая Россия» предложила КПРФ совместно идти на выборы

Русский Обозреватель: МаркетГид:
Сирийская группировка освободила русского блогера-путешественника, захваченного три года назад
В Казани разберут национальные конфликты и профилактику экстремизма
Как я баллотировал Онотоле
Зачем нам этот Brexit?
Загнанных пуделей пристреливают, не правда ли?
В Турции арестовали 11 россиян, подозреваемых в организации теракта в Стамбуле
 

 


Опрос

Когда Россия выйдет из кризиса?
До конца 2015-го
В первой половине 2016-го
Во второй половине 2016-го
В 2017-м или позднее

Лучшие материалы
Наталья Андросенко:
Что они хотят, то они и построят
Егор Холмогоров:
«Мельница». Введение в миф
Ссылки
МаркетГид
Rambler's Top100
 
 
Copyright © 2006—2018 «Новые Хроники»