12.04.2008 00:00 Вставить в блог Версия для печати

WHO WANTS TO LIVE FOREVER?

Тема: СОЦИУМ ПО СУББОТАМ
Автор: Егор Холмогоров
Я давно уже заметил, что временем самых «умных» разговоров в Сети являются именно выходные, время когда спят новостные ленты, покорно стихает рабочий «траффик», когда на жж просторах не толпятся сотни падонкафф, падонкаффствующих только от того, что им нефиг заняться в офисе и они своим хайлом прожирают время и деньги работодателей (а мы с вами потом удивляемся инфляции). Во всяком случае, если надо написать что-то совсем серьезное, я пишу это в выходные, даже вопреки закону «жжшного прайм тайма». И, надо сказать, ни разу не ошибался.

Так и тут, пока падонки исправно делают свое дело и нагоняют трафик на статью о педофилии, мы поговорим об обществе. Тем более что тема устройства современного капиталистического мира, поднятая в заметке «Тепловая смерть капитализма» многих заинтересовала и даже заинтриговала. У кого-то из добрых людей даже прочел, что я выдвинул новую великую революционную теорию, хотя это всего на всего пересказ работ И. Валлерстайна, Ф. Броделя, К. Поланьи, А.И. Фурсова, и других серьезных ученых.

Но это не значит, что сказать об устройстве общества мне совсем уж нечего и никакой теории на сей счет у меня нет. Дожить до 33 лет, да и без теории? Какой уважающий себя русский СГМ может себе такое позволить? Я даже книжку на сей счет с коллегами написал, но когда она выйдет и выйдет ли вообще не знаю. Потому что там, конечно, скучновато. А здесь мы попробуем те же вопросы рассматривать поживее и повеселее, избрав для этого дни субботние, когда хотя бы часть сил мирового хаоса замирает в оцепенении, ожидая наступающего на следующий день торжества сил порядка…

Итак, начнем…

Теоретическую часть «Манифеста коммунистической партии» Маркс и Энгельс начали словами: «История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы…». Дальше они правда написали слово «классов» и тем самым свели банальность к некоей нетривиальной ошибке. Спор о том, какие именно образования – нации, классы, геополитические пространства, религии, расы и т.д. являются субъектами исторической борьбы является одним из главных и почти неразрешимых споров о природе общества.

Однако сейчас нас интересует как раз изреченная «классиками марксизма» банальность. История человеческих обществ, жизнь человеческих обществ, и существовавших и тех, которые будут существовать, была и будет историей борьбы, попыткой разрешить то или иное противоречие.

Собственно, это положение Маркс увел у Гегеля, который считал вообще любое бытие существующим лишь в диалектической форме, как единство и борьбу противоположностей, где тезис и антитезис в итоге снимаются и превохсодятся в некоем синтезе, который в свою очередь предполагает новый тезис и антитезис. Гегель, кстати сказать, не был таким абстрактным мыслителем, который витал в облаках диалектических категорий. Напротив, он искренне думал, что въезжающий в Иену на коне Наполеон и есть высший синтез Мирового Духа, предел истории, только и возможный на данный момент и на данном этапе. Интересно, увидел ли бы он Мировой Дух теперь в Еврокомиссии и Жаке Аттали, или же ему бы хватило вкуса этого не делать?

Многие и помимо Гегеля считали и считают, что противоречие – основной двигатель жизни, причина всякого движения, что без противоречий жизнь попросту сдувается и умирает. Например так считал Мао, полагая, что и в социалистическом общесте должны быть противоречия. И по сему случаю учинил хунвейбинов и натравил их на партийные комитеты…

Этот тезис, конечно, не совсем верный. Движение возможно и без противоречия, жизнь возможна и без конфликта, если не понимать «противоречие» и «конфликт» слишком уж широко. Скажем механическое движение не прекратилось бы с исчезновением трения и разных сопротивлений, напротив, стало бы равномерным и прямолинейным – менее «интересным» может быть, но более стройным. Точно так же и органическую жизнь, при всем кажущемся противоборстве между смертью и жизнью, рождением и умиранием, подлинного конфликта обычно не происходит, носителями подлинного «противоречия» в природе выступают в основном хищники и паразиты, существа – место которых в мире нуждается в дополнительном исследовании и обсуждении.

Но, чем выше то или иное существо стоит в иерархии бытия, тем в большей степени его существование, движение и жизнь связаны именно с противоречием, борьбой, преодолением, переходом из одного состояния, одного статуса в бытии в другое.

Для меня лично этот факт вполне объясняется основами христианской метафизики. Бог решил создать мир и существ в нем, чтобы приобщить их к Своей жизни. Он не мог создать их совершенными, не мог сделать их уже Богом в момент создания, потому, что тогда это было бы не творение, а размножение Божества (некоторые философы и религии так и думают, но у них с этим размножением связывается идея «ущербности» расширенного Бога, а кому нужен такой недобог?). В результате Бог создал мир непохожим на Себя, отличающимся, но способным приобщиться к жизни Божества «по благодати». В итоге, чтобы достичь своей истинной цели, смысла и предназначения, мир должен принципиально измениться – не будучи Богом стать Богом. Стать тем, что ты не есть, отчасти перестав быть тем, что ты есть. Это, понятное дело, может быть достигнуто только интенсивным движением, только преодолением противоречия между тем, что ты есть и тем, чем ты должен стать.

Но если такой парадокс лежит в основе мира, то он же, в еще большей степени, лежит и в основе общества как основной формы человеческого существования.

Бытие человека как общественного существа определяется двумя одинаково важными фактами.

Факт первый — человек очень ограниченное существо.

Факт второй — человек осознает свою ограниченность, страдает от неё и стремится её всеми доступными способами преодолеть.

Не будь одного из этих фактов, и человека как мы его знаем, человека как общественного существа попросту не было бы.

Общество возникает на скрещении ограниченности человека и его стремления к безграничности.

В чем проявляется наша ограниченность? Да, в общем-то, во всем. Если мы пронаблюдаем за собой хотя бы день, фиксируя свои мысли, пожелания и стремления, то мы обнаружим, что практически все наши желания, сколько-нибудь выходящие за уровень «вот сейчас вот съесть этот лежащий передо мной бутерброд», оказываются по большому счету неисполнимыми. Иногда, впрочем, и с бутербродом не выходит — ведь бутерброд, как известно, имеет тенденцию падать маслом вниз.

Люди хотят жить. Умирать как-то почти никому не хочется, если конечно жизнь не становится формой смерти. Но мало того, что мы естественно смертны, мы еще и «внезапно смертны» — люди заболевают и умирают внезапно и в расцвете сил, спотыкаются на льду и ломают позвоночник, разбиваются на машинах, становятся жертвами грабителей и маньяков — и это уж не говоря об эпидемиях, массовом голоде, стихийных бедствиях, и, разумеется, войнах. По совокупности причин шансов нормально дожить хотя бы до старости у большинства живших большую часть истории людей было не так много.

С какими трудностями на протяжение истории сталкивался человек в самом элементарном из биологических желаний – желаний покушать, я уж говорить не буду. Но, в конечно счете, и у животных с покушать тоже серьезные проблемы. Может быть, зато, в бренном теле могучий дух? И тут всё не так просто. Основой человеческого духа является знание, то есть осознание ситуации, ориентация в ней, умение владеть ею и действовать, понимание как и что устроено — только не надо это путать с энциклопедическими знаниями, которые скорее редкость. Но… в достижении знания, и самого высокого, и самого обыденного, человек встречается с теми же тупиками, как и в желании есть и жить.

Начнем с того печального факта, что многие люди банально глупы. Как это не неприятно осознавать, многим уже от рождения не хватает какого-то внутреннего ресурса, чтобы связывать между собой пласты реальности адекватными связями. И образованием это дело не поправишь, - а то мы не видали образованных дураков? Но даже и остро-умному человеку часто не хватает умственного ресурса на то, чтобы все осмыслить, со всем справиться и все что надо охватить – то теряется какая-то частность, то никак не схватывается картина целого.

Но это еще всё пустяки по сравнению с тем, что в области знания дают деструктивные процессы, аналогичные пожарам и войнам в отношении жизни человека. Людей постоянно обманывают и они сами постоянно обманывают других. Тем самым производятся огромные массивы ложной информации, которые, в свою очередь, становятся основой для производства массивов другой ложной информации. Иногда таким путем создаются очень сложные и труднопреодолеваемые системы обмана и клеветы, существующие столетиями и тысячелетиями. И это не говоря уж о накоплении ошибок и банальном разномыслии людей… В итоге доступ к мало-мальски достоверному знанию относится для людей к той же области фантастики, как и вечная жизнь.

В свое время я придумал такой вот небольшой и, наверное, неполный перечень основных барьеров, в которые упирается человек

Первое, — человек хотел бы жить вечно (если бы люди вокруг жили вечно), но он смертен и люди вокруг смертны.

Второе, — ресурсов, необходимых человеку для поддержания жизни всегда не хватает, а достаются они только после тяжелого труда и их постоянно необходимо защищать от других. «Пряников, кстати, всегда не хватает на всех», а по сему случаю некоторым людям «нет смысла в живых оставаться».

Третье, — человек хочет свободно достигать своих целей. Однако свобода человека быстро заканчивается, столкнувшись о непреодолимые обстоятельства или о свободу других людей, которые оказались хитрей, сильнее или как-то иначе могут.

Четвертое, — человек хотел бы, чтобы к нему относились справедливо и не причиняли незаслуженного зла, но несправедливость и зло оказываются значительно более частым явлением, чем добро, самоотверженность или справедливость. Люди постоянно поступают с другими людьми незаслуженно плохо.

Пятое, — человек хочет чтобы его любили, жалели, утешали в горе, сочувствовали в радости и вообще относились с эмоциональным теплом. Но такое тепло и понимание со стороны других людей, тоже оказываются огромной редкостью, а отчуждение и враждебность – факт повсеместный.

Шестое, — человек хочет всё знать. Но, знание людей о мире и о самих себе редко бывает полным и настолько исчерпывающим, чтобы действительно разобраться в интересующем нас вопросе. «Я знаю то, что я ничего не знаю»

Наконец, седьмое — человек хочет творить и духовно самосовершенствоваться, но его творчество и совершенствование упираются в недостаток творческих сил и в духовную слабость. Среди византийских икон есть одно поразительное изображение – «Лествица», иллюстрация к одноименной книге жившего в VI веке нашей эры византийского подвижника святого Иоанна Лествичника. Пространство иконы прорезывает лестница на Небеса, по которой вверх карабкаются монахи-подвижники, которых стараются стащить вниз черти. Кто-то благополучно добирается до Неба, но многие падают, причем более всего — с верхних ступеней лестницы. Более емкую метафору той трагедии, с которой связано и духовное творчество человека, и любое другое, трудно и придумать.

А теперь самое главное. Собака тоже смертна, тоже часто голодна, тоже много чего не знает и тоже хочет, чтобы ее гладили и бросали сахарные косточки. Однако, насколько мы можем судить о собаках, она не осознает того, что мир может быть устроен как-то иначе. Чередование боли и удовольствия, горя и радости, голода и сытости, жизни и смерти не представляется ей чем-то неестественным и подлежащим изменению. Собака, как и любое другое материальное живое существо кроме человека не считает, что могла бы жить какой-то другой жизнью. Формулу «собака бывает кусачей только от жизни собачьей» придумала Юнна Мориц, а не собака Шарик.

Особенностью человека как уникального в мироздании существа является то, что он осознает свою ограниченность и считает, что мог бы жить иначе.

Причем речь, опять же идет не о реактивной реакции – у меня нет чего-то, но я это хочу и попытаюсь получить. Речь идет именно о попытке системного, долгосрочного устранения из жизни тех или иных мешающих нашим стремлениям ограничений. Впрочем, и сами наши стремления, их масштабность и серьезность, говорят о некоторой особенности человека. И это, на мой взгляд, является решающим и практически неубиенным аргументом в пользу того, что человек не мог возникнуть от животного путем эволюции, то есть накопления и трансформации определенных приспособительных признаков организма.

Есть такой замечательный анекдот про обезьяну и генерала. На дерево вешают банан. Рядом с деревом кладут палку. Обезьяна пытается допрыгнуть, залезть на дерево, потрясти его, но ничего не получается. Тогда она чешет макушку, берет палку и сбивает банан с дерева. Затем в комнату для эксперимента вводят генерала и просят его достать банан. Он начинает трясти дерево. Трясет, трясет, трясет. Ничего не получается. Экспериментатор говорит: «Ну а если подумать?». На что генерал отвечает: «Некогда тут думать! Трясти надо».

Самое интересное, что ответ генерала это ответ человека, в отличие от решения обезьяны, которое есть решение животного, придумывающего способ устранить дискомфортную ситуацию и создать комфортную. Животное всегда полностью в потоке ситуации, подчинено ей. Человек же умеет стоять вне её и действовать согласно принципу. «Трясти надо!»

Кстати, хотите маленький секрет? Войны обычно выигрывают те, кто умеет долго трясти.

Но подробней о втором факторе порождающем человеческую социальность и о происхождении этого фактора лучше поговорим в следующую субботу. Если доживем конечно, на что наши шансы, с учетом вышеизложенного, не очень велики.

.